Главная Страница |  Каталог / Изменения / НовыеКомментарии | Поиск:
Вход:     Пароль:   

  Избранное:   Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация  
Версия для печати :: Версия для экспорта в Microsoft Word

Театр Рок-опера: Pub9701 ...

" КлассиК", сентябрь 1997

Аллилуйя актёрам трагедии...


Прозвенел только второй звонок, а зал уже затих в ожидании Чуда. Чуда, которое подарил нам питерский театр «Рок-опера». Пять вечеров под сводами театрального храма сливались воедино божественные голос и музыка. Питерцы привезли в Нижний три спектакля: «Иисус Христос — суперзвезда», «Юнона и Авось» и «Джельсомино в стране лгунов».

Поговорить о спектаклях, актерах и вообще «за жизнь» любезно согласились актёр Александр Трофимов (Николай Резанов в «Юноне» и царь Ирод в «Иисусе Христе») и Юрий Запалов (звукорежиссёр и «начальник музыкальной части» театра).


— Александр Борисович, скажите, чтобы зритель поверил в искренность чувств на сцене, актёр обязательно должен испытывать эти чувства в жизни?


— Чувства?.. Играть чувства — это актёрская планида, но чтобы зритель проникся сценой, обязательно нужны какие-то заготовки. Случается и так, что «влюбленность», репетируемая на сцене по 10 раз, впоследствии переходит в новое и более глубокое чувство.


— О чём Вы думаете на сцене?


Как-то раз, когда я работал в самодеятельности и был ещё совсем маленький, мой художественный руководитель спросил меня: «Что — не идёт? Зал не можешь пронять? А ты нарисуй картинку, «видь» — о чём поёшь, и всё получится». Нужно чувствовать, и тогда ты возьмёшь зал, иначе нельзя.


— С какой ещё профессией по сложности можно сравнить актёрскую?


— С шахтёром, так как всю энергетику, которую ты вкладываешь в зал, можно потратить, работая несколько дней в забойной шахте. Для того, чтобы хоть один раз выйти на сцену, нужно очень сильно энергетически настроиться, тогда приходится переступать через себя и идти по другим.


— Как Вам удаётся перевоплощаться из добродетели в зло? Не возникает ощущение раздвоенности и пустоты?


— Как раз сейчас такая ситуация. Вчера я играл Резанова, а сегодня — Ирода. Раздвоенности нет, а опустошённость бывает — из-за мёртвого, неодухотворённого спектакля, которым зритель не переболел или просто воспринял «никак». В такие моменты появляется желание бросить театр. Когда меня после работы просят «Спой песню» — я не хочу и не буду этого делать. Мне хочется побыть самым нормальным человеком. Но есть и другое отношение к работе — как к радостному волшебству, когда хочется видеть людей, играть для них. Хочется знать, что чувствует зритель, когда видит, как мы играем Любовь. Любить умеет только тот, кто отдаётся любимому без остатка, ничего не требуя взамен.


В 1806 году парусники «Юнона» и «Авось» под командованием графа Николая Петровича Резанова впервые прошли из России в Америку. Цель — наладить торговые отношения с Калифорнией. Романтическая встреча дочери губернатора Сан-Франциско Кончиты и русского офицера Резанова некогда потрясла мир. Она была католичкой. Он — православный. Чтобы получить разрешение на брак, он отправился в Петербург, но в Красноярске попал в прорубь, простудился и умер. А Кончита ждала его и ждала ... 35 лет. Когда она окончательно уверовала в смерть возлюбленного, дала обет молчания. В Сан-Франциско до сих пор есть улица, названная именем Резанова.
В 1986 году композитор Алексей Рыбников написал на стихи Андрея Вознесенского рок-оперу «Юнона» и «Авось». Она стала известна в постановке театра «Ленком» (режиссёр Марк Захаров).


— Вообще, в стране и Питере меня знают как Палыча, — представляется Юрий Павлович Запалов, — последние 10 лет я звукорежиссёр «Рок-оперы», а когда был помоложе — сам играл, перепел и переиграл всё, что только можно и нельзя. Я работал с разными группами: у Стаса Намина в «Цветах», участвовал в создании «Землян», работал с Кругом, Леонтьевым, Аллой Борисовной. Но основным пристанищем (на 21 год) были «Поющие гитары», теперь вот «Рок-опера».


НАША СПРАВКА
РОК-ОПЕРА. Стремление рок-музыкантов к усложнению и «академизации» своего слишком уж несерьёзного жанра, с одной стороны, и желание композиторов-академистов приблизиться к запросам публики — с другой вызвали появление такой странной вещи, как рок-опера. Если сочинения рок-музыкантов были, как правило, песенными циклами, мало похожими на настоящие оперы, но имеющими сквозной сюжет, то рок-оперы серьёзных музыкантов (прежде всего Эндрю Ллойда Уэббера) приближались к традициям Брехта и Вайля, то есть заменяли традиционные арии, дуэты и хоры мелодически ясными и напоминающими песни номерами (зонгами). В русле той же традиции была написана и первая отечественная рок-опера Журбина и Димитрина «Орфей и Эвридика», исполненная в 1975 году «Поющими гитарами». Позже количество рок-опер увеличивалось с ужасающей быстротой, однако внимания среди них заслуживали немногие: «Фламандская легенда» Гринблата в исполнении тех же «Поющих гитар», «Сказание о Емельяне Пугачёве» «Ариэля», «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты» и «Юнона» и «Авось» Рыбникова, поставленные московским Ленкомом при участии группы «Аракс».


— Вы привезли русифицированную версию «Иисуса Христа»?


— Мы были в США, работали не для эмигрантов, потому как не блатные песенки поём, а серьёзное произведение Райса и Уэббера (авторы «Иисуса Христа» — Ред.). Без их разрешения мы бы не смели петь, и построчный перевод утверждал сам Тим Райс, то есть весь мир в курсе, что мы это поставили. И когда подписывался контракт о гастролях, как раз стоял вопрос, на каком языке это исполнять. Условия ставила американская сторона. Мы же с удовольствием слушаем оперу на английском, вот и они решили послушать на русском. Либретто-то все знают, это всё же Новый Завет, так вот, зная содержание, американцы возжелали услышать русскую версию и были в восторге. По статистике в зале было 95 % американцев и 5 % эмигрантов. С гастролями мы объездили всю Калифорнию и весь левый берег Америки.


— А «Звезду и смерть Хоакина Мурьеты» вы не пробовали ставить?


— Это «Ленком». Нам почему Рыбников отдал «Юнону» и «Авось», потому что «Ленком» ставил спектакль на тему рок-оперы, а мы поставили рок-оперу в полном прочтении, как она записана в партитуре. Если сравнить наши спектакли как две ёлки, то ёлка «Ленкома» украшена большим количеством игрушек (свет, звук, лазер, спецэффекты), а наша ёлка чистая. Здесь такое богатое музыкально-драматургическое содержание, что больше ничего не надо. Караченцов петь не умеет (категорически не согласны — ред.), наши же актеры поют так, что нам есть чем гордиться. Таланты набраны со всей страны. Мы работаем практически не за деньги, на голом энтузиазме. У нас работали и Антонов, Ирина Понаровская, Юра Хочинский, Корнелюк (когда был еще тоненьким и стройненьким мальчиком) — я ему писал его первые песни.


— Последний вопрос — как вам Нижний?


— Раньше мы ездили в Нижний, тогда ещё Горький, гораздо чаще. И я могу сказать, что по окончании спектакля люди здесь обычно встают (признак культурного города), а уж на аплодисменты «по дороге» мы обычно не рассчитываем, а тут нас три раза вызывали на «бис». Многие плачут, особенно мужчины...


file:autograph.jpg


Оксана Шапова, Катя Спиридонова
Апрель 1997 года


file:bell_but.gif
Назад


 
Один файл. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]