Главная Страница |  Каталог / Изменения / НовыеКомментарии | Поиск:
Вход:     Пароль:   

  Избранное:   Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация  
Версия для печати :: Версия для экспорта в Microsoft Word

Театр Рок-опера: Pub0503 ...

Все каналы ТВ, 10.01.2005

Рок-опера – это не рок-н-ролл. Это судьба!


В декабре в Ижевске с удивительным успехом прошли гастроли Санкт-Петербургского государственного театра «Рок-Опера».«Юнона и Авось», «Иисус Христос – суперзвезда», «Орфей и Эвридика»… Каждое название – веха в жизни нескольких поколений. Петербургский театр показал эти спектакли такими, какими они появились на российской (тогда еще советской) сцене двадцать, тридцать лет назад. И они не показались устаревшими.


Совсем молодые люди в зале смеялись и плакали, а потом признавались, что от многих сцен у них мурашки бегали по спине. Происходило это, как мне кажется, не столько из-за эффектной сценографии (хотя в «Юноне и Авось» были действительно впечатляющие декорации и световые эффекты), сколько из-за голосов актеров. Пели они так, что любой громкий мюзикл казался концертом «полуфабрикатов» с «Фабрики звезд».


Уже давно постоянные зрители спектаклей театра – это не только поклонники рок-музыки. Пожалуй, именно завзятых рок-н-ролльщиков в зале меньше всех: театр вывел свои спектакли за рамки одного жанра. О том, как он распорядился приставкой «рок», – наша беседа с художественным руководителем театра «Рок-Опера» Владимиром Подгородинским.


-- Что вы вкладываете в понятие «рок»?
– Это судьба. Некая фатальность, предначертанность. Я считаю, что слова «рок» и «рок-н-ролл» ничего общего не имеют. Это совершенно разные категории. Рок-н-ролл – это просто движение в музыке. И «рок-н-ролл-опера» не пишут не потому, что это длинно и неблагозвучно, а потому что рок-опера – это нечто совершенно иное. Рок-н-ролл – это ведь очень веселая музыка, очень жизнерадостная, несущая позитивную энергию. А рок – это нечто противоположное, несущее в себе мистическое начало, работающее с драматическими и даже трагическими сюжетами. Недаром же есть словосочетания: «злой рок», «не избежать рока».


-- То есть рок для вас – это философская категория, а не транскрипция английского “rock”?
– Естественно. И одна из самых значимых русских рок-опер (как ее привыкли называть, хотя это не совсем верно) – «Юнона и Авось» – имеет особый жанр: опера-мистерия. Это метафизический спектакль, он несет в себе философскую и мистическую основы. В этом спектакле явственно присутствует тема рока, но там совершенно нет рок-н-ролла.


-- А есть ли в российской музыке хотя бы одна классическая рок-опера?
– Я думаю, «Орфей и Эвридика». Хотя действительно классической рок-оперой можно назвать только “Hair” («Волосы»). Но это очень скучная рок-опера, потому что рок-музыка сама по себе статична. Джаз – это уже совсем другая история. С точки зрения внутреннего движения, это музыка, несущая внутреннюю драматургию. Вообще рок-опера никогда не пишется средствами одной рок-музыки, потому что это будет совершенно неправильно, да и просто неинтересно. Рок-опера вбирает в себя все направления мировой музыкальной культуры. И основное в рок-опере не в том, что она следует канонам рока, а в том, что она подается очень энергетически мощно. Рок-опера звучит в микрофон, она должна накрывать своей волной. Я бы даже предпочел термин «современная опера», потому что, если написать музыку только в стиле рок, это будет ужасно.


-- Все рок-оперы, входящие в ваш репертуар, – это истории с мощным философским началом, ставящие вопросы верности, предательства, человеческого предназначения. Вы говорите с исполнителями на эти темы, или для вас важно, чтобы они технически чисто пели свои партии, и этого достаточно?
– Каких-то специальных разговоров не происходит, но мы живем одной жизнью, и все, что с нами происходит, так или иначе обсуждается, осмысливается. Я не думаю, что могут оказаться полезны какие-то психологические тренинги для того, чтобы сыграть Иисуса или Иуду. Актер должен сам найти в себе эмоциональные и психические ресурсы для того, чтобы играть такое.


-- Есть ли у вас проблемы с репертуаром?
– Конечно. Рок-опер ведь практически не создается…


-- И вы не хотите идти по пути перепевания на русском языке известных западных рок-опер, продолжая то, что начали «Иисусом Христом – суперзвездой»?
– Мы бы с удовольствием поставили на русском языке “Phantom of the Opera” (правда, тогда бы он уже назывался «Призрак оперы»), но это стоит четыре с половиной миллиона фунтов стерлингов только за то, чтобы купить право на постановку. Так что мы бы хотели ввести в репертуар западные образцы жанра, но нам это недоступно по финансам.


-- Скажите, считаете ли вы современные мюзиклы наследниками рок-опер 70-х годов?
– Я думаю, это рок-опера вышла из мюзикла, потому что жанр мюзикла гораздо старше. Мюзикл в его привычной для нас форме известен еще с 20-х годов прошлого века. Можно вспомнить «Цветок Миссисипи», еще какие-то американские постановки… Просто в Россию этот жанр пришел совсем недавно: всего несколько лет как набрала популярность постановка американских и европейских мюзиклов с русскими исполнителями. А рок-опера – это своеобразная вершина, синтетический жанр, который вырос на почве мюзикла, оперетты, оперы и драматического театра. Рок-опера несет в себе театральность, метафору поэтического слова, энергетику рока, джаз и симфонизм Прокофьева, Малера, Мусоргского и Чайковского. Во всяком случае Рыбников, автор знаменитой «Юноны и Авось», – последователь Модеста Мусоргского.


-- Мне кажется, ваш театр сейчас – самый гастролирующий репертуарный театр в России.
– Да, у нас гастрольная судьба, потому что у нас нет своей площадки. Но гастроли – это ведь разнообразные впечатления, всегда новая публика. Правда, это ставит перед нами определенные условия: мы вынуждены отказываться от масштабных декораций, создавать что-то мобильное по форме, но при этом достаточно впечатляющее, чтобы мы могли показать спектакль сегодня в Петербурге, а завтра в Ижевске, не сокращая ни одной детали. Нам пришлось научиться выражать большие и серьезные мысли очень лаконично, добиваться ярких эффектов без серьезной световой аппаратуры, создавать полноценный театр силами очень маленькой труппы (нас же всего тридцать пять человек).


-- Вы ловили себя на мысли, что эта гастрольная жизнь в стиле «перекати-поле» как раз соответствует классическому образу жизни рок-музыкантов?
– Я как-то наблюдал, как очень хорошая американская джаз-роковая группа «Чикаго» перемещается по миру: сегодня они играют в Монреале, завтра – в Токио, послезавтра – в Аргентине. Конечно, мы не так мотаемся по белому свету. И если уж сравнивать, то мне ближе художники – «передвижники», которые во второй половине 19 века создавали свои полотна и возили их по России. Они несли русским людям свою культуру, духовность. Вот это мне ближе.


-- Если не ошибаюсь, один из ваших актеров претендует на место в Книге рекордов Гиннеса.
– Он уже занесен! Это заслуженный артист России Богдан Вивчаровский, который в спектакле «Орфей и Эвридика» спел партию Харона уже почти две тысячи четыреста раз (!) и продолжает работать в спектакле. У него прекрасная творческая форма, голос звучит, значит, он будет петь. А сам спектакль в нашем репертуаре 28 лет. Кстати, недавно мы сделали более современную редакцию спектакля: теперь гораздо сильнее звучит тема судьбы талантливого человека, судьбы современного Орфея. В этом образе угадываются и Элвис Пресли, и Фреди Меркьюри…


-- По сути, вы придерживаетесь западного принципа работы: несколько спектаклей в репертуаре, которые идут сотни и даже тысячи раз. Это Бродвей!
– Да, и если это у нас получается, если на спектакли идут (а у нас аншлаги) – это замечательно. Конечно, «Орфей и Эвридика» – наш лидер, но и «Юнона и Авось» уже отмечает двадцать лет со дня постановки и полторы тысячи представлений.


-- Наверное, проблема для вашего театра в том, что вашу «Юнону и Авось» сравнивают с постановкой Марка Захарова в «Ленкоме»?
– Никакой проблемы в этом нет – наоборот, это сравнение для нас очень выгодно. На самом деле это две совершенно разные постановки. И дело даже не в том, что «ленкомовцы» сыграли свой спектакль 650 раз, а мы – полторы тысячи. Конечно, бывает, что несведущие люди ждут Николая Караченцова и остаются разочарованными, так и не дождавшись его выхода в нашем спектакле (им как-то и в голову не приходит сопоставить, что Караченцов – москвич, а мы – из Петербурга). Но сами авторы: и Вознесенский, и Рыбников – отметили превосходство нашей постановки перед «ленкомовской», хотя сравнивать их вообще бессмысленно. Там театр драматический, у нас – музыкальный, и для наших спектаклей существуют совершенно разные точки отсчета. И, конечно, у меня и у Марка Захарова разные режиссерские точки возбуждения. Меня возбуждает музыкальная фраза и музыка Рыбникова, а Захаров отталкивается от поэзии Вознесенского.


-- Ваш театр хоть и «рок», но все же «оперы». А есть ли в труппе исполнители с профессиональным вокальным образованием?
– Есть, конечно. У нас есть выпускники консерваторий, да я сам выпускник консерватории (правда, как дирижер-хоровик). Мы не рок-группа, играющая в театр, мы очень серьезные люди.


Автор не известен


http://ktv.udmnet.ru/excluziv/opera.htm


file:bell_but.gif
Назад


 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментарии [Скрыть комментарии/форму]
Жалко! Такая хорошая статейка, а автора установить не удалось :( ...
Я там у них всю страницу обсмотрела – ну нигде нету подписи ...
-- Вам запрещён доступ/Амалия Крокодиловна Клац (2005-04-08 16:34:52)
может, и не было её, подписи?.. ;) А за статью ОГРОМНОЕ СПАСИБО!!! :)
-- 82-208-91-155.dialup.mts-nn.ru (2005-04-09 17:07:02)