Главная Страница |  Каталог / Изменения / НовыеКомментарии | Поиск:
Вход:     Пароль:   

  Избранное:   Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация  
Версия для печати :: Версия для экспорта в Microsoft Word

Театр Рок-опера: Pub02092 ...

Вернуться к началу

На полдороге к истине и чуду (продолжение)


Были у театра гастроли на Кипре. Играли в роскошных исторических декорациях — в крепости, которой две тысячи лет.


Так легко представить, что под этим солнцем, по этим камням ступал сам... Сейчас Кипр это недорогой, по западным понятиям, курорт, и кого там только нет. «Было такое ощущение, что на наш спектакль собрался весь мир — немцы, китайцы, японцы, шведы, американцы, полный international. И когда они услышали русский язык, они сначала ошалели. А потом поняли, что мы поем на их языке, на языке веберовской музыки... Бернстайн не зря сказал: „Мюзикл надо петь на родном языке“. Не на родном английском, а на родном языке исполнителя, — чтобы был свинг, чтобы было ощущение этой музыки. Так же, например, Гайдна надо играть гайдновским звуком, Рахманинова – рахманиновским. А Вебера — веберовским... Мы играли и пели, и они стали нашими уже через пять минут. Им все было понятно, они забыли, что это русский язык, они слышали музыку, хорошо поющуюся и хорошо решенную в пространстве.


А когда Володя Дяденистов в сцене возвращения Иисуса взобрался наверх, на башню... Было ощущение, что и в самом деле Бог приходит к людям. Уже стемнело. И когда он, в белых одеждах, поднялся в это черное многозвездное небо, встал в луче света, — а саму башню не освещали, ее было не видно, — казалось, что Иисус парит в воздухе. А луна как раз вставала у него из-за головы, было полнолуние, и получилось, как будто это нимб... Народ взревел. Случайность, стечение обстоятельств, фантастическая фактура, древний камень...» Супершоу для суперзвезды.


При всем при том, что художник Алла Коженкова оформила спектакль просто и лаконично. Вам это имя ничего не говорит?


А Владимир Подгородинский называет Аллу Коженкову художником очень дорогим и престижным. Она работает в разных театрах мира. А в Петербурге — в Мариинском. Рок-опера обратилась к ней во второй раз, когда готовила новый вариант «Орфея и Эвридики».


Театр вообще творение коллективное. И ассоциативное.


Детскую рок-оперу «Сказка о мертвой царевне и семи богатырях», например, специально к 200-летию Пушкина по заказу театра написали одессит Евгений Лапейко и петербуржец Владимир Калле. А офис и репетиционная база театра размещаются в доме на Фонтанке, где была первая после лицея петербургская квартира Пушкина. «Он жил прямо над нами... И мы обязательно должны были иметь в репертуаре пушкинский спектакль». Вот и заимели — для мальчишек, девчонок, их родителей и прочей родни всякого возраста. Постарались «сберечь пушкинское слово» и сделать веселую сказку с красивой музыкой, в которой много от русской «былинности» и симфонической классики, переплетенной с современными музыкальными интонациями. «Я бы сказал, тут соединились Римский-Корсаков и... Би джиз».


Оригинальный текст сказки дополнен в прологе стихотворением самого же Пушкина, а в эпилоге — финальной песней «Ай да Пушкин», сочиненной современным петербургским поэтом, актером и драматургом Николаем Денисовым, который несколькими годами раньше написал для театра либретто «Джельсомино», а теперь здорово пособил в строительстве новенького «Корабля дураков».


Музыку, под которую корабль спускают на воду, придумал Александр Клевицкий, который, кстати, и для «Джельсомино» в свое время постарался, да так хорошо, что за музыку к этому спектаклю получил в Вене «Золотой диск». И вот эти люди, некогда создавшие благородную детскую рок-оперу по не менее благородной сказке Джанни Родари, теперь понатворили такого...


«Я называю „Корабль дураков“ спектаклем-шуткой. Нам хотелось, чтобы в нашем репертуаре появился веселый спектакль. Можно было взять какую-нибудь оперетту. Но оперетту мы не играем, это не подходящая для нас музыка. И мы обратились к пьесе Себастьяна Бранта, который в 1494 году написал очень современное произведение о человеческих пороках. Мы, конечно, не воспитываем и не назидаем — это спектакль о чудаках-простаках, которые иногда глупят и ошибаются...


В нашем спектакле присутствует и сам Себастьян Брант, он всех обличает. А в конце тоже совершает ошибку, и очень серьезную, — влюбляется в замужнюю женщину Жаркозадую Венеру. Но не понимает, что он встал на стезю тех же самых глупцов. И получилось так: не суди да не судим будешь. Так что спектакль все-таки в какой-то мере поучительный, но веселый и с немного грустным, лирическим выводом: мир без дураков не существует, во всех нас это есть».


Вообще-то Себастьян Брант вовсе не самодовольный обвинитель. Он, построивший «корабль дураков», и себя, любимого, без ложной скромности именует дураком, хотя обещает по мере сил исправиться. А чуть раньше признает, что тому, кто «глуп, как гусак», ума все равно не набраться...


«Вообще вся литература эпохи Возрождения как-то обыгрывает мотив глупости, простоватости. Возьмите „Гаргантюа и Пантагрюэля“ Рабле или „Похвалу глупости“ Эразма Роттердамского. Это произведения высокого юморного начала, и они очень умны по сути своей. Надо подняться над самим собой, надо сказать: я бываю глуп, я совершаю ошибки, промахи, и если я буду об этом говорить, я пойму, где именно я ошибся, и как-нибудь постараюсь больше таких ошибок не совершать... Тот, кто этого не понимает, вообще законченный человек.


Театр это не школа, но и он должен чему-то учить, что-то открывать зрителю. Чтобы это было не бессмысленно».


... Жить дураками им не стыдно, но узнанными быть обидно.


Вот вам и хиханьки-хаханьки. Спектакль-шутка, легкий и веселый. Публика, рассказывает Подгородинский, воспринимает его... Примерно так же, как иностранцы «Иисуса» на русском языке. Сначала — шок. «Ведь рок-опера всегда связана с какой-то трагедией. А тут вдруг никаких смертей, никакой любви до гроба». Потом — нравится. Хлопают...


Конечно, постановка еще новехонькая, да к тому же не «раскрученная». В Екатеринбурге ее путали с одноименным спектаклем Коляды, хотя тот, как говорится, совсем из другой оперы. Подгородинский по этому поводу особенно не расстроен, он надеется, что спектакль приживется. Хотя бы потому что артисты играют его с удовольствием. «А это очень важно. У нас коллектив строптивый. Им должно нравиться то, что они играют».


Ничего странного в том, что «Корабль дураков» пришелся артистам по вкусу. Разнообразие все-таки – не только сюжетное, но и музыкальное. Чего там только нет — и хэви-металл, и хард-рок, и рейв, и рэп, и спиричуэлс, и блюз... И «развернутые симфонические куски а-ля Бернстайн — это лирическая линия, взаимоотношения Венеры и Поэта». Спектакль-калейдоскоп.


А если кому-то показалось, что тексты слегка вульгарны, да и имена персонажей не при детях повторять — Жертва Баб, Жаркозадая Венера, — пусть не винит современных интерпретаторов. Это все Себастьян Брант нафантазировал...


Пятьсот лет назад нравы были грубее, и поэты многое себе позволяли, даже родовитые аристократы еще любили в порядке развлечения поискать друг у друга вшей... И взятки с них гладки.


В либретто вошло немало оригинального брантовского текста, и «Денисову удалось стилизовать свой язык под него. Там нет острой разницы между Брантом и Денисовым... И Клевицкий и Денисов нами приглашены на «Корабль» умышленно, это попсовые авторы, и у них есть душок», который неплохо сочетается с брантовской «изящной» манерой юморить. Да, в конце концов, это же «Корабль дураков»...


Только сняли с печки новую постановку, а Подгородинский уже заглядывает в будущее. И это тоже естественное театральное свойство: скоро спектакль играется да не скоро его подготовишь. Не успел начаться 2002 год, а театр уже вовсю старается к маю 2003-го, когда будут праздновать 300-летие стольного града Питера. И боится, что не успеет.


Сначала взялись за «Раскольникова»... Да, «Преступление и наказание» тоже можно превратить в рок-оперу. Эта идея пришла на ум Андрею Кончаловскому. Он и написал либретто — вместе с Марком Розовским и Юрием Яшинцевым. Музыку сочинил Эдуард Артемьев. И то и другое подгородинскому очень нравится. Либретто — «яркое», «интересное». Музыка — «потрясающая», «поразительно красивая», «очень театральная» и «очень петербургская». Стиль фьюжн. То есть слияние...


«Городской кабацкой песенности, русского романса, рок-н-ролла и прокофьевского симфонизма». Этакий коктейль Артемьев смешал «мастерски»...


И все бы хорошо. Но, по замыслу Кончаловского, который и заправляет всем предприятием, спектакль должен одновременно готовиться в Петербурге и в Москве, так, чтобы премьеру устроить в один день. В москве Кончаловский сам наберет антрепризную труппу и сам займется подготовкой московской версии. «Но поскольку Кончаловский тянет, мы одни спектакль выпустить не можем, и к 2003 году он не выйдет точно».


Поэтому Раскольникова пока оставили наедине с его кошмарами и мучительными вопросами, а сами обратились к драме иного плана, тоже, впрочем, связанной с Петербургом.


«Мы уже полгода очень плотно работаем с Алексеем Рыбниковым. Он создал рок-оперу под названием „Маэстро Массимо“. Был в России замечательный композитор, современник Моцарта, Максим Березовский, он рано ушел из жизни и был забыт, потому что все его оперное творчество погибло. Осталось несколько хоров. Это очень красивая музыка.


Я ее знаю, поскольку в свое время закончил консерваторию как хоровик, и даже дирижировал ее исполнением. А Березовский был не просто современником Моцарта, но его первым конкурентом — членом Болонской музыкальной академии, спектакли которого с успехом шли в Ла Скала. И имя ему дано было для славы. Максим, Массимо, maximus — великий... Но в России судьба Березовского сложилась трагически».


Тюменским любителям музыки имя Березовского немного знакомо — усилиями скрипача, дирижера и искателя потерянных шедевров Антона Шароева, художественного руководителя Тюменского филармонического оркестра. Может быть, благодаря петербургской рок-опере имя забытого композитора прозвучит на всю Россию...


Музыка к спектаклю частично уже готова, и состоять она будет из двух очень разных пластов: музыка 18 века — Рыбников уже написал своеобразные «симфонические канцоны», которые Подгородинский очень хвалит, называя Рыбникова «прекрасным мелодистом», — и суперсовременная музыка сегодняшнего дня с компьютерными эффектами, которая пока еще не готова, но наверняка тоже получится хорошо, потому что Рыбников и в этом силен. «Я вообще считаю, что лучше Рыбникова сейчас нет композитора в этом жанре».


Именно Рыбников сочинил музыку к «Юноне» и «Авось», поработав также над текстом Вознесенского, дабы превратить его в либретто. «Он еще и прекрасный литератор». И либретто к своему «Маэстро Массимо» написал сам. А теперь дорабатывать его помогает уже Вознесенский...


Действие спектакля происходит в Петербурге и в Венеции XVIII века, так что «Маэстро Массимо» вполне способен занять место «Раскольникова» на больших петербургских именинах. Но и тут вопрос — а удастся ли успеть? Праздничный спектакль, чтобы быть по-настоящему праздничным, превращен в большой коллективный проект, руководит которым международный центр фестивалей в Петербурге. Оркестр, хоровая капелла...


Сотни людей на сцене. Конечно, театр сделает собственную версию, включит ее в постоянный репертуар, а хор и оркестр останутся в записи, на которую снова и снова будет ложиться живой вокал артистов рок-оперы.


Но прежде — прежде спектакль должен выйти в Москве, в Ленкоме, которому отдано право первой постановки.


Правда, если не брать во внимание фактор времени, это совсем не так плохо. «Наш спектакль будет отличаться от спектакля Марка Захарова так же, как отличается от захаровской наша „Юнона“ и „Авось“. Нам не страшно идти по стопам хорошего театра. В этом смысле у нас амбиций совершенно никаких нет.


Даже наоборот — в Москве проще объявить всему миру о том, что произошло. Потом можно пользоваться уже сделанным промоушеном. „Юнона“ и „Авось“ очень хорошо раскручена.


Если подобное произойдет и с „Маэстро Массимо“, мы будем только рады».


Такая уж она скромная, рок-опера из Петербурга. Хотя чему удивляться? Театр государственный, своей сцены у него нет, и когда будет, неизвестно. Странные, заброшенные места, которые ему предлагали щедрые власти, так далеки и неприступны, что народ туда палкой придется гнать...


Поэтому театр много ездит. И очень ценит добрую волю принимающей стороны, отдающей гастролерам залы собственных театров. «Мы очень признательны директору тюменского театра драмы Владимиру Коревицкому, потому что снять на неделю собственный репертуар — это поступок».


Нет, не роскошь мраморных колонн, не золото царских лож, не люстра в пятьсот свечей под лепным потолком, — нет, не они рождают творческий подъем. Нет, я не верю, Орфей. Не песня, не песня рождает любовь. Любовью рождается песня... О, Эвридика, где ты?


Кира Калинина


Источник


Вернуться к началу статьи


file:bell_but.gif
Назад


 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]