Главная Страница |  Каталог / Изменения / НовыеКомментарии | Поиск:
Вход:     Пароль:   

  Избранное:   Каталог | Изменения | НовыеКомментарии | Пользователи | Регистрация  
Версия для печати :: Версия для экспорта в Microsoft Word

Театр Рок-опера: Pub0106 ...

Медиагруппа «ГЛАС»
Интервью с В. Подгородинским

«Я — одессит и петербуржец»

Главный режиссер Санкт-Петербургского театра «Рок-опера» заслуженный деятель искусств Российской Федерации когда-то возглавлял вокально-инструментальный ансамбль «Поющие гитары». А еще раньше, мальчишкой, ходил с большой нотной папкой с веревочными ручками на уроки музыки по одесским улицам. Здесь все знакомо как нигде — запахи, звуки, дома и люди. И нам спектакли, которые он поставил, знакомы не хуже, чем питерцам…


Я — ОДЕССИТ И ПЕТЕРБУРЖЕЦ


Я Одессу считаю своей средой, Украину — своей страной, потому что я большую часть жизни прожил в Украине, и только 20 последних лет — в Петербурге. Поэтому я — одессит и петербуржец. Что такое человеческая жизнь? Это те люди, с которыми вы встречаетесь, с которыми вам приходится работать. Это, наверное, касается и личной жизни, и творческой.
Я был отчаянным мальчишкой до 5 лет, у меня были взрослые друзья. У вокзала в Кировском переулке была первая наша квартира, куда меня принесли из роддома. Я даже помню, как я был приложен к груди. Мать была в каком-то шикарном китайском халате. Отец пришел с фронта из Японии и привез много таких трофейных вещей. Все из детства помнят какие-то эпизоды… Естественно, помню море: мама, море, Олька — сестра. А самое главное — его запах, его шум.
У нас пять органов чувств. Самое ассоциативное — обоняние. Маленький ребенок близко к земле. Он знает, как пахнет любой колос. Самое восхитительное было тогда, когда я как-то приехал из Питера в Одессу в конце мая, вышел из поезда — и ветер подул. А цвела акация, было штормовое море с йодистым запахом: это было фантастически. Это запах детства, запах юности, запах всей жизни.


МУКИ РАДОСТИ


Все так ловко складывалось… Как если бы маленький одесский вундеркинд подошел к роялю и сам начал играть. Я не называю себя вундеркиндом: я ходил с большой папкой по Одессе, учась музыке. С этим не все всегда хорошо получалось. Я боюсь рояля, пианино. Я очень волновался, когда играл на рояле. А это получилось легко — получилось сразу. Потом было много прочитано и учено — уже во взрослые самостоятельные годы.
После двадцати я стал серьезно учиться, но понял, что это дано. Осознание того, что дано, дает уверенность в том, что этим надо заниматься. Говорят, что искусство это мука. Я считаю, что искусство должно быть еще и радостным. Муки радости — очень красивое название. И правильное, потому что жить и мучиться нельзя. Надо жить и радоваться. Разумеется, это огромный труд. Но он должен приносить большое, большое удовлетворение. Это как любовь. И тогда получается, что получается. Потому и приходит выбор. Получается, что к этому танцу меня пригласила сама режиссура.


РОЖДЕНИЕ СПЕКТАКЛЯ


Моменты рождения спектакля и ребенка — это разное. Премьера считается рождением спектакля. А для меня рождение спектакля — это первые прогоны, когда он начинает собираться. Это самый сложный период. С другой стороны — самый приятный, потому что я начинаю распознавать черты. Вообще, никогда нельзя предугадать, что же, в конце концов, получится. Думаю, ни один художник не может сказать, что будет в конечном итоге. А иначе было бы неинтересно. Когда режиссер старается поставить спектакль, сидя за столом, — спектакль и будет таким. Он таким и выходит. Потому что это всегда составляющие: твоя мысль, твоя одухотворенность и те люди, которые с тобой работают.
Паганини очень любил свой инструмент, он делал с ним невероятные вещи: ставил виолончельные струны, например. Каждый музыкант любит свой инструмент: это тот предмет, который издает божественные звуки и создает музыкальный образ. Конечно, труппу театра инструментом не назовешь, но это та составляющая, тот божественный звук, который может быть или чистым, или не чистым, — как настроишь.
Поэтому режиссер, актер, художник, балетмейстер, музыкальный руководитель — это все большие слагаемые, которые создают в конечном итоге что-то. Поэтому очертания, которые начинают расчищаться, появляться, — наверное, самое интересное. А потом уже происходит шлифовка, происходит все остальное.


УМНАЯ РОК-ОПЕРА


Мы руководствуемся первым правилом: материал должен быть на очень хорошей литературной основе. Классической, очень сильной. Или это Пушкин — в наших произведениях два творения Александра Сергеевича, или это Метерлинк — в сентябре на гастроли мы повезем «Синюю птицу». Или это Вознесенский. Или это «Jesus Christ Super Star» — высшей книги, чем Евангелие, и не найти. Хотя Тим Райс весьма свободно отнесся к трактовке. Но все-таки мы нашли ход, который что-то сохранил, сгладил, предъявил зрителям, по-моему, достаточно глубинно. Это важно. И мы стараемся, чтобы нашими соавторами были великие композиторы.
Умная рок-опера никогда не бывает написана только в стиле рок. Она была бы очень скучна, потому что по сути своей рок — это малая форма, это небольшие композиции, по 5–6 минут. Она статична по своей сути, она концертная, ее можно слушать, а не смотреть. Поэтому рок-н-ролл в рок-опере несет в себе только энергетический посыл и заряд, могут быть только отдельные фрагменты. А в целом в умной рок-опере — например, «Jesus Christ Super Star» — всё: Малер, Прокофьев, «Битлз», рег-тайм. Все направления мировой музыкальной культуры должны быть в рок-опере.
Мы недавно работали с Эдуардом Артемьевым над «Преступлением и наказанием», и он очень правильно определил этот стиль. «Преступление и наказание» очень интересное произведение. Оно написано в стиле фьюжн. Это свободный стиль, который предполагает художественно цельное сочетание очень разных и даже несовместимых по жанру направлений.
Так вот, у Артемьева рядом с великолепной сценой наводнения в Петербурге, безумно красивой и развернутой — это очень петербургская музыка, написанная в симфонизме Чайковского, Прокофьева, как-то очень крупно, очень мощно, — возникают какие-то фолковые сцены. Но они все равно артемьевские, они все равно объединены своим, общим цветом. И возникает Питер, и главное, что при этом есть Артемьев. Поэтому хорошая рок-опера содержит в себе музыку уровня «Юнона» и «Авось».
Интересна история создания этого знаменитого романса, «Я тебя никогда не забуду». Его там не было. Алексей Рыбников не хотел писать… Требовал Марк Захаров: «Я хочу что-нибудь такое, с душком». И Рыбников в сердцах садится за рояль: «Ну что, я буду вот это играть?». И начинает играть. «Ух, вот это мне нужно! Это оставь!» И пошел романс. И он стал лейттемой. Не всегда композиторы сразу находят такие вещи. Но этот романс очень тонко влился в сложную партитуру. Как сказал Вознесенский о рыбниковской партитуре: «Он аранжировал историю России».
Жанр рок-оперы обязан совмещать в себе многие стили, собирать их, чтобы они были одним целым.


СЛАВА ХОРОШО, А СЧАСТЬЕ ЛУЧШЕ


В то время, когда состоялся первый спектакль «Орфей и Эвридика», он не имел права быть остро нравственным, остро социальным. Тогда надо было петь или о любви, или о партии, или о любви к партии. Я задумался о судьбе Орфея: знак равенства, некий метафорический образ Пиаф, Мерилин Монро, Фредди Меркьюри, Леонида Утесова... Об одиночестве звезды: или слава, или любовь. К сожалению, так получается. И так, к сожалению, будет. Что человек выбирает? Выбор произошел, Орфей выбрал славу. Он стал одиноким, он стал Хароном: наш Харон передает ему свой плащ. В результате Эвридика уходит.
Слава, мне кажется, — это самое страшное, самое вожделенное, то, с чем очень сложно справиться. К сожалению, пока выбор бывает на ее стороне — если уж она приходит, то это человека ломает. Причем этот спектакль получился не только о том, что выбирает художник, творец, поэт, писатель или певец. А ведь это выбирают уже и люди, которые становятся крутыми, у которых много денег: вместе с «мерседесом» имеется жена. Отрекаешься от семьи, от чего угодно. Эта проблема чуть-чуть вышла за рамки того, что было сказано в либретто.
Мы работали с Юрием Димитриным над новым вариантом либретто, я очень сократил спектакль, хотя ни одной ноты не изменил, мы просто сделали свою оркестровую версию. Александр Журбин прилетал из Америки на генеральную репетицию. Ему это очень понравилось, он принял сразу, потому что спектакль был очень заострен на том, зачем мы живем, чего нужно бояться… Давать ответы в спектаклях — это самое неблагодарное дело. Надо ставить вопросы. Это будет правильнее. Тут вопрос и стоит.


МЕЖДУ КОММУНАЛКАМИ И КОТТЕДЖАМИ


Любовь, наверное, может разрушаться. Может быть, если любовь разрушается, на то есть серьезные причины. Но когда она разрушается из-за того, что у кого-то больше, у кого-то меньше золота или денег, это обидно. Мы как-то и не заметили, как разъединились и разрушились между собой — мы, общество. Я не ставлю эту проблему. Мой Григ, который в «Безымянной звезде» очень богат и любит Мону, — человек, со своими достоинствами. Причем я не говорю, что вот это хорошо, а вот это плохо, что Миройю хорошо, а Григ плохо. Нет. Только Миройю ведь живет другим — животворящим, духовным. Он человек больше, чем Григ. И всё.
У нас получился такой отрыв — между коммуналками и коттеджами. Поэтому не произошло. Такая вот история: с одной стороны, на поверхности, она кажется привычной. А с другой стороны, если задуматься, это происходит не только между любящими мужчиной и женщиной, это происходит даже между родственниками в нашем обществе. Это происходит. И я это наблюдал.
Это происходит между друзьями, когда друг не хочет знать друга, потому что ему удалось как-то вырваться, ему повезло или я не знаю, как это назвать. Поставлен вопрос — не утверждение, а попытка задуматься, отчего же она погибла, эта любовь, закончилась, не произошла.


ДОМА РЕЖИССИРОВАТЬ НЕ НАДО


Вся жизнь связана с работой, которая должна иметь некую силу, властность, потому что если встречаешься с одаренными актерами, — то у них есть характер. Нужно искать пути подхода, иметь хорошую подготовку и духовную силу. Поэтому дома хочется отдыхать. Это какая-то компенсация, это весы. Я стараюсь дома не режиссировать. Я стараюсь не воспитывать жену, стараюсь воспитывать детей. А дети разные. И очень хорошие. И даже внуки есть.
В Одессе Кристиночка живет, ждет уже третьего ребеночка. Лиза – в Петербурге. Она учится в театральной академии на первом курсе — театровед драмы. Я думал, что она будет театроведом музыкального театра, — а она нахально пошла на драму. Поступила, получила пятерку по специальности. И сейчас по театральной критике я понял, что ей это очень нравится. Сыну Тимофею 9 лет. Учится в очень хорошей музыкальной школе, имени Свиридова. Это единственная хоровая школа с очень серьезной командой педагогов с очень крутыми требованиями. Мальчик способный. Больше всего на свете любит машины, гонять на картингах. Музыку пока не любит. Но какой ребенок любит музыку? Как и все мы.
Жена — заслуженная артистка России, недавно получила звание. В рок-опере, жанре, который не является академическим, довольно сложно получить звание. Наташа — первая исполнительница Марии Магдалины в России, хорошая вокалистка, замечательно поет, и актриса хорошая. Опыт большой: 20 лет в одном коллективе, на одном месте работы. Видимся мало, потому что приходится ездить на гастроли, а Тимоше нужно учиться. Все как будто складывается.


САМОЕ ГЛАВНОЕ


Счастья не должно быть много. А если очередной выигрышный билет в лотерее, очередные шедевры ставить, постоянные Государственные премии, «Золотыми масками» засыпаны, — то это уже не «Золотые маски», это уже что-то очередное. Счастья должно быть столько, чтобы оно оставалось счастьем.
Когда наблюдаешь человека очень нездоровым, а я имел в жизни такую беду, наблюдать своего друга, который оказался в хосписе, — я понял, что такое несчастье. Я понял, какое счастье, когда мы здоровы. С этого, наверное, все и начинается, — когда ты не немощен, ты мощен, ты здоров и плотью, и духом своим. А потом уже, наверное, ты можешь что-то сделать. Это важно.
И я думаю, что самое главное счастье заключено в любви. Я не о мужчине и женщине. Это дар Божий, который дает возможность любить людей, просто ближнего. И уже, естественно, ты любишь женщину, и ты любим женщиной. Дети — самое большое счастье на свете. Особенно, когда первый раз держишь в руках своего внука. Таких мальчишек в Одессе двое — Глеб и Витюша. Они совершенно разные, и они потрясающие. А если все обобщить — это и есть любовь. Если любовь существует, тогда, наверное, это и есть счастье.


P. S.: Чего греха таить, все под Богом ходим. Бывают проколы, и очень серьезные. Потом очухаешься: чего это я сделал? Это, наверное, бывает с каждым человеком, потому что все мы люди. Но когда есть хоть какой-то маленький упор… Упор — это что? Совесть, наверное.


http://www.glasweb.com/index.php/programs/6/archive/1233


file:bell_but.gif
Назад


 
Файлов нет. [Показать файлы/форму]
Комментариев нет. [Показать комментарии/форму]